ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ВЗГЛЯД НЕПОСТОРОННЕГО

ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ВЗГЛЯД НЕПОСТОРОННЕГО
5 сентября 2015 г
Леопольд ШПЕХТ
юрист, ученый и преподаватель, обладатель ученой степени доктора юридических наук (SJD) юридического факультета Гарварда (Harvard Law School)
Сегодня вузы с удовольствием декларируют «практическую» направленность обучения. На деле же оказывается, что она носит фиктивный характер. В результате у выпускника вуза нет ни серьезных теоретических знаний, ни готовности к практической работе. Главная причина такого положения дел — повсеместная коммерциализация высшего образования. Так считает Леопольд Шпехт, известный европейский юрист, ученый и преподаватель, обладатель учёной степени доктора юридических наук (SJD) юридического факультета Гарварда (Harvard Law School).
ПОРТФОЛИО
Леопольд Шпехт
Магистр права, магистр философии, доктор юридических наук.
Управляющий партнер в «Шпехт Рехтсанвальт» ГмбХ (г. Вена, Австрия).
С 2003 года является председателем австрийско-русского юридического общества.
С 1995 года является членом Ученого совета Гарвардского института глобального права и политики.
С 2010 арбитр Международного коммерческого арбитражного суда.
Владеет немецким, английским, русским, итальянским, французским, арабским языками.

Господин Шпехт, по роду своей деятельности вы много общаетесь со студентами, с молодыми специалистами — и в России, и в других странах. Можно ли говорить о качественных изменениях в системе высшего образования в целом? Чем отличается выпускник вуза сегодня от выпускника 30-40-летней давности?
В системе высшего образования произошло смещение важнейших понятий. Ушло понимание того, что ключевая общественная функция университета — это образование человека, формирование у него глубоких теоретических знаний в определенной области. Университет, каким бы известным и авторитетным он ни был, априори не в состоянии выпустить специалиста, полностью подготовленного к полноценному ведению профессиональной деятельности. Думать иначе — большая ошибка.
Однако сегодня большинство вузов переключились на так называемое «практико-ориентированное» обучение студентов, которое на деле имеет откровенно фиктивный характер. И что мы получаем в итоге? В компанию приходят дипломированные специалисты, у которых нет ни серьезных теоретических знаний, ни практических навыков. Если, к примеру, говорить о выпускниках юридических факультетов, то принципиально важно, чтобы они понимали право как целостную систему. А этого понимания, увы, в большинстве случаев нет.
 
— Главный контраргумент, который часто звучит из уст сторонников обучения, ориентированного на практику: немалая часть теоретических курсов, которые читаются в вузе, впоследствии невозможно применить в работе.
Да, невозможно.  Я в свое время окончил юридический факультет Венского университета, который всегда считался номером один  в стране. Мы изучали множество дисциплин — «Римское право», «Коммерческое право», «Гражданское право», «Теория государства и права»… Я не могу сказать, что все полученные знания я в дальнейшем использовал в своей профессиональной деятельности. Но я абсолютно убежден в их необходимости: глубокие и системные теоретические знания — это та абсолютно необходимая база, которая позволит хорошему студенту успешно реализоваться в полученной профессии.
 
— Почему вузы отошли от концепции приоритета формирования фундаментальных теоретических знаний и приняли этот «практико-ориентированный» подход?
— Главная причина — огромный прессинг коммерциализации высшего образования. Эта проблема остро стоит во всех странах. Иная ситуация сейчас разве что в вузах мирового уровня – в Йельском, в Гарварде. Ну, и чуть-чуть лучше ситуация в странах, где по-прежнему силен государственный сектор образования. Например, в Австрии, где доля частных вузов и коммерческих отделений крайне незначительна.
 
— Сейчас многие российские молодые люди стремятся получить высшее образование в вузе другой страны. Принято считать, что иностранный диплом — это гарантия последующего успешного трудоустройства, хороший шанс найти работу за границей. Каково ваше мнение на этот счет?
Я отношусь к этому с известной долей скептицизма, и причин тому несколько. После 1991 года в Европу и США хлынул поток студентов из стран бывшего СССР — из России, из Украины, из Казахстана. При этом в ведущих вузах типа Гарвардского университета оказались единицы, а подавляющее большинство молодых людей попали, мягко говоря, далеко не в лучшие вузы. Для этих третьесортных вузов приток огромного числа иностранных студентов был не более чем бизнесом, возможностью отлично заработать. Но качество образования в этих вузах оставляет желать лучшего! С дипломами третьесортных западных вузов не так легко найти работу на Западе.
Другая причина для скептицизма состоит в том, что и студенты, приехавшие на обучение в Европу, далеко не всегда стремятся к получению качественного образования. Они рассматривают иностранный диплом только как символ некоей своей «исключительности», якобы выгодно отличающий их от тех, кто окончил университет в своей стране.
 
— Однако не секрет, что, скажем, россияне, окончившие вуз за границей, с удовольствием принимаются западными компаниями, сотрудничающими с Россией, на должность «экспертов по России».
— В этом и беда, что эти «эксперты» на самом деле ничего не знают о России. Усвоив чужую идеологию, они пытаются слепо и бездумно применить ее в отношении России. Ведь не без помощи многочисленных советников и международных организаций, работавших в России, экономические реформы осуществлялись у вас в стране по принципу «шоковой терапии». И русский народ дорого заплатил за этот эксперимент.
 
— Иными словами, вы считаете, что базовое высшее образование лучше получать в своей стране?
— Абсолютно убежден в этом. Сначала нужно окончить университет в своей стране,  а потом уже можно отправляться на обучение за границу — в магистратуру, в аспирантуру, в докторантуру….Но неправильно изначально ставить перед собой цель во что бы то ни стало остаться работать в другой стране. Нужно ставить перед собой цель получить зарубежный опыт и применять его здесь, в России. Еще один российский адвокат, обосновавшийся в Лондоне, — это на самом  деле никому не интересно и не нужно. Интересны люди, способные строить новую реальность для России. Я сейчас говорю как европеец, который видит успешное будущее для Европы только при условии надежных и постоянных партнерских отношений с Россией.
 
— Сейчас в России принято открещиваться от всех основ образования, заложенных в советский период. Важно ли в образовании соблюдение традиций?
— Конечно, важно. Старая русская и старая советская система образования давали великолепные результаты. Неслучайно в Гарварде в институте математики до сих пор один из рабочих языков – русский.
Кстати, мой сын учится в школе при посольстве России в Вене. Могу сказать, что уровень преподавания математики, физики, химии, биологии в русской школе на порядок выше, чем в австрийских школах.
 
— Вы великолепно говорите по-русски. Скажите, насколько знание языка страны, в которой человек работает, способствует успеху?
— Конечно, способствует. И иностранные языки изучать надо. Большой минус многих современных методик – сводить изучение иностранного языка к формированию общих коммуникативных навыков. Владеть языком — это значит и думать. Поэтому ни в коем случае нельзя игнорировать грамматику. Именно грамматика дает глубинное понимание структуры мышления другого народа. Например, по-русски можно сказать не только «я  руководитель проекта», но и «я являюсь  руководителем проекта». Это значит, что русское мышление допускает представление функции руководителя в качестве инструментария. В английском языке, например, такое понимание исключено. Для людей, работающих в другой стране, важно понимать и чувствовать нюансы языка и особенности мышления населения этой страны.
 
Беседовала Алла Стефанская


Теги: Персона, Вуз, Мнение