Fine plays fine

Fine plays fine
5 декабря 2018 г
Григорий Файн, известный джазовый пианист, композитор, преподаватель Московской консерватории, на собственном примере объяснил нам, как подталкивать детей к музыке и помогает ли музыкальное образование стать звездой.
– Григорий, насколько сегодня перспективно получать высшее музыкальное образование? Поможет ли оно стать звездой, сделать карьеру или хотя бы заработать на жизнь?

– Непростой вопрос на самом деле. Как-то в молодости я жаловался одному выдающемуся профессору на то, что не могу продвинуться в карьере, хотя и вкладываю огромные силы в занятия музыкой, на что он ответил: «Талант всегда пробьет себе дорогу». В общем-то, его слова справедливы. 

Я сам оканчивал Институт им. Гнесиных. Да, мы начинали в другое время, при советской системе, когда из музыкальной школы при наличии желания и умений, конечно, мы легко могли попасть в училище, затем в консерваторию, аспирантуру, и на всех этапах нам была гарантирована занятость: педагог музыкальной школы, концертмейстер, артист филармонии… 

Теперь все изменилось. Учебных заведений стало больше, а вот качество преподавания в них стало поверхностным. Люди приходят туда за дипломом (а нередко и покупают его), но по факту в дальнейшей карьере этот диплом особой роли уже не играет. При этом логистика и структура нашей жизни остались советскими, номенклатурными. Есть небольшой список музыкантов, которым открыты все двери и на телевидении, и на ведущих концертных площадках страны, остальным пробиваться крайне сложно. 

С монетизацией талантов – тоже беда. Мы все понимаем, что успех – это не только творческая реализация, но и возможность зарабатывать на достойную жизнь. Лариса Долина была прекрасной джазовой певицей, но дела с джазом не шли, потому и началась ее история с «Погодой в доме». И это понятно. 

В конце концов, даже Баха при жизни знали лишь как выдающегося импровизатора. В качестве композитора своим современникам он был неизвестен. Лишь спустя 100 лет после его смерти музыку Баха открыл для мира Мендельсон. И сегодня мы признаем Баха одним из величайших композиторов в истории. Думаю, у меня в запасе лет сто с лишним тоже еще имеется (улыбается).



– То есть музыкантам нужно заранее быть готовыми к тому, чтобы работать за копейки? 


– Нужно быть готовым к тому, что придется бороться. Однажды я проходил мимо дома Чарльза Дарвина в Лондоне. На фасаде там висела маленькая табличка: «Жизнь – борьба, и побеждает сильнейший». 

Если вы действительно страстно любите музыку, если у вас есть кумир, и вам нравится, как он играет на гитаре, трубе, на любом другом инструменте, – все, действуйте! Найдите хорошего педагога, без устали занимайтесь, совершенствуйте свое мастерство.

В 15 лет я впервые услышал легендарного джазового музыканта Оскара Питерсона. Уровень его мастерства показался мне фантастическим, я даже не представлял, как это вообще можно сыграть, но решил во что бы то ни стало освоить искусство джазовой импровизации. И так, little by little, сделал это.

В мире сегодня есть лишь один пианист – Мариан Петреску, – который так же, как и я, исполняет произведения Питерсона. А с Оскаром Питерсоном позже я встречался лично. Он оказался потрясающим, добрым и открытым в общении человеком. Мы пообщались, он подарил мне свою книгу. Для меня это было приблизительно как встретиться с Господом Богом. 

К слову, у самого Питерсона в детстве было два учителя, по джазу и по классическому фортепиано. Когда он дошел до 10-го класса, попросил у отца разрешения стать джазовым пианистом. И отец сказал ему: «Если ты хочешь стать самым лучшим, not second best, не «одним из…», но действительно лучшим, тогда я тебе разрешаю». И он стал самым лучшим. 

– Правда ли, что музыка – интернациональная сфера, и молодым музыкантам из России сравнительно легко прокладывать себе дорогу на Запад? Или наших там не особо ждут?

– А никого не ждут. Везде нужно пробиваться. Когда мне было 40 лет, мой хороший друг, известный американский музыкант Дейв Брубек, говорил мне: «Гриша, ну зачем тебе ехать в Америку? Там миллион музыкантов. У меня шестеро детей, и ни у кого нет работы. Работают они только со мной. А у тебя есть вся Россия, и в любой ее точке ты можешь давать концерты». Правда, спустя несколько лет, уже незадолго до своей смерти, он написал мне: «Все же тебе нужно было приехать в США и поработать здесь». 

За свою карьеру я записал несколько дисков в Англии и в Канаде. Работал в Бельгии, Швеции, Израиле, и везде видел прекрасных музыкантов. В том же Лондоне просто немыслимое количество музыкантов на квадратный метр. И многие из них потрясающие. В России сегодня тоже появляются хорошие пианисты, много интересной молодежи. Ситуация становится все лучше и лучше, но пока все так же безобразна (смеется). Что делать, всему свое время. 

– Родители теперь стараются развивать детей сразу во всех направлениях: языки, спорт, музыка… Будучи еще и педагогом, скажите, каждому ли ребенку необходимо музыкальное образование или в некоторых случаях лучше не омрачать человеку детство изучением гамм?

– Я думаю, музыкальное образование необходимо в любом случае, неважно, свяжет человек с музыкой свою жизнь или нет. В конце концов, Альберт Эйнштейн тоже играл на скрипке. 

В традиционной системе музыкального образования, доставшейся нам в наследство от Советского Союза, все-таки что-то есть. Лично я в детстве не хотел заниматься музыкой. В музыкальную школу меня отдали родители, а самому мне нравилось играть в хоккей. Одно время я даже тренировался в профессиональной команде (я рос в Нижнем Новгороде). Но в 14 лет попал к правильному учителю, который и сделал из меня фанатика фортепьянной игры.

Могу вам сказать, что если вы или я загоримся идей воспитать в ребенке музыканта, у нас это получится. Если каждый день методично погружать ребенка в музыку, можно разбудить в нем талант. Моцарта отец начал учить музыке с трех лет, и в семь лет тот уже сочинял полноценные произведения. Задача учителя –  научить ребенка учиться. Тогда он уже самостоятельно будет входить в этот процесс и легко осваиваться в музыке.

– А своих детей вы подталкивали к музыке? 

– Конечно, подталкивал, и двоих протолкнул. Саша, старший из троих детей, после армии посвятил себя дизайну и живописи. А вот дочка Юля и младший сын Дима сохранили интерес к музыке. Дима оказался самым успешным. Ему 30, он окончил аспирантуру Государственного музыкально-педагогического института имени М. М. Ипполитова-Иванова по специальности «фортепиано», является лауреатом нескольких престижных конкурсов. В Москве он открыл частную школу, где преподает классику и джаз.
 
У нас есть семейное джазовое шоу, единственное в стране, под названием Fine Family Show. В нем участвуем мы с женой, двое наших детей – Юля и Дима, а также два внука – Гриша и Петя, которым 12 и 13 лет. Я очень рано вывел детей на сцену. Уверен, ребенка можно приучать к джазу уже с трех лет. Нашим детям очень повезло с тем, что они всегда были под опекой мамы. Моя супруга Наталья Файн – прекрасный педагог по фортепиано. 

В музыке вообще нет возрастных ограничений. Сегодня в школе моего сына занимаются как маленькие дети, так и взрослые, состоявшиеся люди. Некоторые из них – уже владельцы яхт и самолетов, но и они испытывают эту потребность в искусстве. Недавно к Диме обратилась владелица частной клиники, которая так и сказала: «Знаете, у меня есть все, но я с детства мечтала играть на фортепиано, и теперь хочу исполнить эту свою мечту». 

Ко всему прочему занятия музыкой полезны и для здоровья, они развивают мозг, наши умственные способности. Один мой товарищ, преподаватель по фортепиано, как-то сетовал в разговоре со мной: «Гриша, я вот уже почти не играю, и мозг у меня теперь не так работает, как раньше, а ты продолжаешь играть, потому и голова у тебя все еще варит». 

– Многим поклонникам джаза нравится думать, что джаз – это музыка для знатоков, даже для избранных. Вы согласны?

– Нет, ни в коем случае. Даже если вы впервые приходите на джазовый концерт, вы обязательно сможете прочувствовать эту музыку. Среди моих знакомых немало тех, кто знать не знал про джаз, но после одного-единственного концерта становился страстным его фанатом. Сегодня я выступаю в залах Московской консерватории, Московской филармонии, в Доме музыки. За свою карьеру объездил лучшие концертные площадки страны, выступал с Поладом Бюльбюль-оглы, Альбертом Асадуллиным, Леонидом Сметанниковым, с артистом Евгением Леоновым. А когда работал в Самарской филармонии, с коллективом мы колесили по всем окрестным городам и весям. 

И сейчас я с улыбкой смотрю на наших артистов, которые с гордостью заявляют, что отработали 30 дней в «Октябрьском». В 1979 году мой ансамбль «Олимп» выполнил такую гастроль: 10 дней подряд мы давали по 4 концерта в день на одной площадке! Не раз наш автобус «Кубань», фанерная гордость отечественного автопрома, вставал в чистом поле ночью в 30-градусный мороз, когда до ближайшего населенного пункта было 30 км. Но каким-то образом мы выкручивались. 

Так вот, абсолютно везде – и в зале столичной филармонии, и в плохо освещенном зале сельского Дома культуры, – люди понимали нашу музыку. Человек воспринимает музыку суггестивным методом, как говорят в народе, спинным мозгом. Если я буду говорить вам сладкие слова, а на самом деле буду вас ненавидеть, вы это так или иначе почувствуете. С музыкой то же самое. Наши зрители всегда понимали, что мы не халтурили, что в свое выступление мы вкладывали душу и демонстрировали настоящее исполнительское мастерство. 

Если вам посчастливится попасть на концерт выдающихся музыкантов, будь они джазовые или классические, вы уже никогда этого не забудете. У вас будет синдром недостаточности. И вы будете жить с постоянным желанием услышать нечто подобное вновь.