Одна спасенная жизнь стоит всех рисков

Одна спасенная жизнь стоит всех рисков
30 мая 2018 г
Как не попасть на операционный стол и обезопасить себя от самых распространенных причин смерти, «БГ» рассказал заведующий хирургическим отделением Федерального научно-клинического центра специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА России, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ Юрий Иванов. 
– Юрий Викторович, мы видим, что несмотря на отдельные успехи российского здравоохранения многие наши соотечественники продолжают уезжать на лечение за границу. На ваш профессиональный взгляд, в чем российские врачи все-таки не хуже своих зарубежных коллег, а то и превосходят их? 

– Если говорить о моей области – о хирургии, могу сказать, что за последние годы по уровню оснащенности ведущие наши клиники встали практически вровень с западными. Минздравом России был успешно реализован целый ряд программ по обеспечению высокотехнологичным медицинским оборудованием не только столичных, но и других лечебных учреждений страны. Сегодня ФНКЦ ФМБА России, как и другие крупные медицинские центры Москвы, использует в своей работе оборудование высочайшего класса, о котором еще несколько лет назад мы могли только мечтать. 

Традиционно сильной остается в России и хирургическая составляющая лечения онкологических и многих других заболеваний. Наши хирурги владеют отличной техникой выполнения операций. Во многом это объясняется растущей профессиональной интеграцией во всем мире. Сейчас трудно найти врача со стажем более пяти лет, который бы нигде не стажировался, не участвовал бы в международных конференциях, семинарах или мастер-классах. Мы всегда открыты новым знаниям и быстро узнаем о последних достижениях коллег во всем мире. 

Ехать за рубеж на обследование – популярные сегодня комплексные программы диагностики (check-up) – думаю, тоже нет смысла. Обойдутся они намного дороже, а все необходимое оборудование, а главное – условия, теперь есть и в России. И если вы живете в регионе, где клиники с необходимым оборудованием нет, куда проще и дешевле доехать до Москвы или другого крупного города. 

К примеру, в нашем Центре практически вся программа комплексной диагностики проводится амбулаторно и занимает всего один день – даже полдня. Те, кому график работы не позволяет, могут пройти обследование в вечернее или даже ночное время. Записываться заранее и ждать своей очереди несколько дней теперь тоже нет необходимости. Большинство процедур проводится практически в день обращения в удобное для пациента время. За несколько часов человека обследуют буквально с головы до пят. Программа включает лабораторную диагностику, инструментальные методы обследования и консультации различных специалистов. 

– Но если мы сравним статистику успешности лечения конкретных заболеваний на Западе и в России, что получим в итоге? 

– Сравнение подобного рода будет некорректным. Объясню почему. Например, результат лечения в онкологии напрямую зависит от стадии заболевания. Скажем, в Японии рак желудка I–II стадии диагностируется в 75% случаев, более запущенные III–IV стадии – в 25%. В России все с точностью до наоборот: 75% выявляемых случаев приходится на III–IV стадию заболевания, и лишь в 25% случаев болезнь удается обнаружить в самом начале ее развития. 

Каждый японец старше 50 лет хотя бы раз в два года обязан делать рентгенографию легких, гастроскопию, колоноскопию, а также сдавать анализы на определенные онкомаркеры. Для женщин обязательны еще и маммография, осмотр гинеколога. При этом в стране существуют разные меры влияния на несознательных граждан: тем, кто избегает обследования, приходится больше платить за страховку, им могут сократить отпуск или даже отказать в приеме на новую работу. В России же, к сожалению, ни диспансеризация, ни профилактика онкологических заболеваний пока не налажены должным образом. У нас все зависит от сознательности самого человека, а наши люди не любят ходить по больницам, особенно если их ничего не беспокоит. Потому и обнаружение заболевания врачом оказывается, скорее всего, случайным, или диагноз ставится с большим запозданием. Между тем важно помнить, что рак, обнаруженный в самом начале своего развития, излечивается более чем в 90% случаев. Когда мы проводим операцию по поводу онкологического заболевания I–II стадии, как правило, она проходит успешно и лечение на этом заканчивается.

Как известно, в нашей стране три бича, три самых распространенных причины смерти: сердечно-сосудистые заболевания, онкология и травматизм. Но теперь мы можем с уверенностью утверждать, что при ранней диагностике и лечении онкологических, сердечно-сосудистых заболеваний можно добиваться хороших и даже прекрасных результатов, притом не только в Москве, но и в других регионах нашей страны. Те же коронарография, стентирование сосудов, питающих сердце, проводятся на высоком профессиональном уровне во многих клиниках за пределами столицы.

– Хирургическую практику вы совмещаете с преподаванием и регулярными стажировками за границей. Как в этом контексте оцениваете нынешний уровень медицинского образования в России? 

– На мой взгляд, качество нашего образования в последние годы снижается. И это не может не расстраивать. Основную проблему я вижу в том, что у преподавательского состава медицинских вузов попросту пропадает мотивация. Вузам по всей стране отчаянно не хватает финансирования.

Я оканчивал институт в момент распада СССР и успел застать прежнюю систему образования. Если раньше было невозможно устроиться в институт (статус преподавателя кафедры был очень высок, ассистент, доцент, не говоря уже о профессоре, получали гораздо больше, чем работающий в больнице врач или заведующий отделением), то сегодня ставка ассистента или доцента кафедры настолько низкая, что достойно на нее жить и уж тем более содержать семью практически невозможно. Неудивительно, что заниматься подготовкой будущих врачей хотят не многие, а общий уровень образования падает. Можно вкладывать в преподавание много сил и саму душу, а можно лишь делать вид, что преподаешь, на зарплате это все равно не скажется.

Я сам преподаю в Московском государственном медико-стоматологическом университете им. А. И. Евдокимова и в Институте повышения квалификации ФМБА России. И делаю это, конечно, не из-за денег (улыбается). Мне нравится преподавать, нравится общаться с коллегами из Владивостока, Архангельска или Самары, узнавать об их проблемах и успехах, обсуждать профессиональные вопросы. 

А вот что касается иностранных стажировок, то со временем я пришел к выводу, что не так уж и много они дают для профессионального роста. Я стажировался во Франции, Швейцарии, Японии, Корее, во многих других странах, и, безусловно, это был интересный опыт. Но выезжающий за границу врач должен понимать, что принимающая клиника вряд ли искренне заинтересована в том, чтобы дать ему исчерпывающие знания. И это вполне понятно: у иностранных коллег такой же, как у нас, круг обязанностей, плотный рабочий график, и порой нет времени на то, чтобы подробно объяснять зарубежным гостям происходящее вокруг. К тому же далеко не все российские врачи свободно владеют английским, а язык в этом случае просто необходим. 

Что нам действительно необходимо, на мой взгляд, так это развивать институт наставничества. Когда-то он существовал в СССР, и сегодня мы видим примеры подобного взаимодействия на Западе. Когда молодой специалист прикрепляется к практикующему врачу, работает под его началом, ассистирует ему на операциях, а наставник полностью отвечает за своего подопечного, обучение в этом случае оказывается наиболее эффективным. А чтобы оставаться в курсе того, что происходит в мире, достаточно выходить в Интернет и изучать отечественную и зарубежную медицинскую литературу. В Сети доступна масса видеозаписей с операциями разной степени сложности. Множество операций теперь транслируется в режиме реального времени. Есть специальные хирургические сайты, где можно, например, посмотреть операцию из госпиталя в Чикаго или Барселоне. 

– Резонансный суд над московским врачом-гематологом Еленой Мисюриной, обвиненной во врачебной ошибке, повлекшей за собой смерть пациента, вызвал возмущение медицинского сообщества и бурную дискуссию о важности выбора между пользой для пациента и возможным риском летальных осложнений. С высоты вашего опыта оправдан ли этот риск? 

– Если другого выхода нет, то да, на определенный риск идти нужно. И мы на него идем. Когда мы понимаем, что без оперативного вмешательства пациент стопроцентно погибнет, а операция даст ему шанс выжить или хотя бы продлит ему жизнь, мы ее делаем.

К сожалению, осложнения случаются, и они будут всегда при больших операциях как в российских, так и в зарубежных клиниках. С осложнениями сталкивается каждый практикующий врач. Статистка – упрямая вещь, ее не удается избежать никому. Скажем, есть такое опасное для жизни осложнение, как несостоятельность швов анастомоза, оно встречается в среднем у 2–5% пациентов, перенесших операции на органах брюшной полости. Если вы проведете 10 операций, возможно, ни с одним таким осложнением и не столкнетесь. Но если сделаете сотни операций в год, картина может оказаться другой, и вероятность летального исхода повысится. Определить все риски непросто даже опытному врачу. Все зависит от множества факторов, от сопутствующих заболеваний, от того же ожирения или сахарного диабета. В некоторых случаях, оперируя молодых пациентов, мы рискуем даже больше. 80-летний человек может перенести операцию лучше, чем 50-летний, а у 40-летнего может обнаружиться целый букет хронических заболеваний, серьезно осложняющих задачу врачу. Поэтому в каждом конкретном случае, прежде чем взять у пациента согласие на операцию, мы подробно описываем ему все возможные риски. Иногда пациенты берут паузу, чтобы посоветоваться с родными или услышать мнение других специалистов, но, как правило, возвращаются за лечением к нам.

Как бы то ни было, спасенная жизнь стоит всех рисков. Я до сих пор помню, как несколько лет назад к нам доставили молодого человека около 30 лет с тяжелым огнестрельным ранением. У него была массивная кровопотеря, ранение затронуло желудок, поджелудочную железу, кишечник и аорту. Вероятность летального исхода в таких случаях почти стопроцентная. Нам повезло, что место происшествия было неподалеку, и уже через несколько минут пациент оказался на операционном столе. Мы в экстренном порядке сделали операцию, затем последовало еще несколько уже плановых операций, и в итоге через пару месяцев реабилитации он поправился. 

Мы не отказываемся даже от тех пациентов, от которых отказались в других клиниках на том основании, что болезнь запущена или имеются тяжелые сопутствующие заболевания. Таким людям нам тоже удается помочь. У нас многопрофильный центр с современными реанимацией, кардиологией, пульмонологией и другими передовыми отделениями, и даже если возникают какие-либо послеоперационные осложнения, мы в состоянии оперативно оказать помощь, не переводя пациента в другие лечебные учреждения.

– Что нужно делать, чтобы не попасть к вам на операционный стол? Какие правила профилактики вы посоветуете соблюдать?

– Профилактика, конечно, не поможет избежать тех заболеваний, которым суждено появиться у конкретного человека, если есть предрасположенность по материнской или отцовской линии, но она поможет выявить заболевание на более ранней стадии. Как мы уже говорили, выявление рака на I и на IV стадии – это две большие разницы. 

Если говорить об онкологии, на сегодняшний день наиболее распространенными среди мужчин являются рак желудка, рак легких и рак кишечника, а среди женщин – рак молочной железы, рак кишечника, рак матки или яичников. И это далеко не полный список опасностей. Каждый день, входя в реанимацию, я вижу людей 40, а то и 30 лет с инфарктами миокарда, инсультами, с заболеваниями почек, с другими тяжелыми хроническими заболеваниями. 

Поэтому мужчинам необходимо раз в два года проходить гастро- и колоноскопию, раз в год делать рентгенологическое обследование грудной клетки и кардиограмму, а также сдавать анализ на простатический антиген, чтобы исключить заболевание предстательной железы. У женщин примерно такой же обязательный диагностический минимум, а последний пункт заменяется на осмотр гинеколога и маммографию.

К сожалению, жители современных мегаполисов слишком заняты. Человеку нужно быть либо очень сознательным, либо напуганным, чтобы уделить время своему здоровью. Часто именно родственники только что прооперированного пациента – жена или дети – обращаются ко мне с вопросом, не стоит ли провериться и им. У людей, столкнувшихся с болезнью близкого им человека, наконец-то появляется мотивация к обследованию.

Но если вдуматься, с учетом современных возможностей медицины, раз в пару лет вполне можно выделить несколько часов на то, чтобы пройти обследование и получить гарантию того, что вы здоровы, или своевременно предпринять необходимые меры в случае выявления того или иного заболевания.
 

Федеральный научно-клинический центр специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА России (ФНКЦ ФМБА России) – одно из крупнейших многопрофильных медицинских учреждений Москвы.

В состав Центра входят:
  •  многопрофильный стационар;
  •  консультативно-диагностический центр;
  •  научно-исследовательские институты;
  •  Институт повышения квалификации
    ФМБА России. 
За 30 лет в клинике оказана высококвалифицированная специализированная помощь более чем 500 тыс. пациентов; в хирургических отделениях выполнено более 180 тыс. операций.
ФНКЦ ФМБА России успешно развивает направление спортивной медицины, проводит углубленные медицинские обследования спортсменов сборных команд России и олимпийского резерва. В составе Центра функционирует НИИ космической медицины, занимающийся научными разработками в сфере предполетной подготовки и медицинского сопровождения российских космонавтов.
 
Преимущества Центра:
  • новейшее медицинское оборудование экспертного класса;
  • широкий спектр современных методов диагностики;
  • передовые мини-инвазивные технологии хирургического лечения;
  • полный цикл специализированной медицинской помощи;
  • реанимация и интенсивная терапия;
  • скорая медицинская помощь;
  • широкий спектр диагностических возможностей.

Лицензия № ФС-99-01-009386 от 31 мая 2017 г.