Модная индустрия построена на нашем комплексе неполноценности

Модная индустрия  построена  на нашем  комплексе  неполноценности
5 декабря 2018 г
Самарец Александр Тугушев, студент миланского института дизайна и моды Marangoni, готовит модную революцию и обещает освободить нас от диктата гламура и брендов.
Легче все сделать самому 

Создавать эскизы одежды я начал после того, как вместе с моей подругой с Украины мы попытались разработать проект интернет-магазина. Оказалось, что интересных лично мне брендов на рынке просто нет, легче смоделировать одежду самому. Я постепенно этим увлекся, а затем на одном мероприятии познакомился с бывшим министром культуры РФ, ныне сенатором, Натальей Леонидовной Дементьевой. Мы разговорились, я рассказал ей о своем увлечении, и она предложила познакомить меня с Вячеславом Зайцевым. Это была отличная возможность. И уже вскоре вместе с папой мы поехали на встречу с дизайнером в его Московский дом моды. 

Я нервничал так, что дышать не мог. Мне говорили, что Зайцев – очень жесткий и строгий критик, и что обычно он сразу всех отсылает обратно. С собой я привез несколько эскизов, как сейчас понимаю, плохих, хотя для 16 лет и вполне приемлемых. Очень боялся, что он скажет, что дизайн – это не мое, и посоветует заняться чем-то другим. 

Но Зайцев нас тепло принял. Выглядел он, как всегда, безупречно, на голове у него была элегантная шляпа. Он внимательно изучил мои работы и в итоге их одобрил. Потом он даже устроил нам экскурсию по своему Дому моды, огромному зданию с модной лабораторией наверху, где работают его ученики, и напоследок подарил несколько своих карандашных эскизов 1997 года. Настоящий раритет! Еще он спросил, умею ли я шить. Услышав, что нет, тут же вырезал из бумаги эскиз рубашки в форме буквы Т и дал мне домашнее задание к следующему разу ее сшить. Это было несколько лет назад, а сегодня мы уже обсуждаем наше сотрудничество. Дизайнер планирует взять несколько моих моделей в свою детскую коллекцию.


Кутюр понемногу умирает 

С местом будущей учебы я определился быстро. Погуглил топ-10 школ моды в мире. В тройке лидеров оказались лондонские Central Saint Martins и Royal College of Art, а также нью-йоркская школа дизайна Parsons. Instituto Marangoni находился где-то на четвертом месте. Я решил: Нью-Йорк – далеко, Лондон – дорого, Милан – самое то! Да и Зайцев мне порекомендовал именно Марангони. 

Когда во время собеседования по скайпу преподаватель института спросил, какие бренды мне нравятся, и я ответил: Dior, он возразил: «Но вы же понимаете, что наша школа – отнюдь не высокая мода, мы – это прет-а-порте». 
 
Да, я прекрасно понимал, что Милан – это город прет-а-порте, город готовой одежды, тиражируемой в массовое производство. За высокой модой, настоящим haute couture, нужно ехать в Париж, мировую столицу моды, где происходит большинство значимых событий fashion-индустрии. Милан, как и Москва, все же больше финансовая столица. 

Парижане и миланцы даже одеваются по-разному. Когда человека окружает изысканное пространство, ему неосознанно хочется соответствовать этой красоте. Милан – не самый живописный итальянский город, и архитектура здесь не самая изящная, но вместе с тем в нем есть своя изюминка, свое очарование. И выглядят миланцы под стать своему городу – они любят качественные базовые вещи, но носят их оригинально, с особым шармом. 

Словом, я сознательно выбрал Милан с его «массовой» модой и не жалею об этом. К тому же нужно понимать, что кутюр понемногу умирает. Бизнес-модель, при которой платье шьется в единственном экземпляре, на его создание уходит год, и стоит оно 150 тысяч евро, становится все более рискованной. Конечно, кутюр продолжат покупать несколько человек в мире (сейчас их не более 300), но будущее все же за прет-а-порте. Недаром даже Карл Лагерфельд уже который год мечтает выйти на масс-маркет.


Мода – это иллюзия 

Моя цель на будущее – создать собственный бренд. Вместе с одногруппником Марком, швейцарцем британского происхождения, мы работаем над новым проектом. Пока не буду раскрывать детали, но это точно будет одежда среднего ценового сегмента. 

Мне бы хотелось делать одежду для внутренне свободных людей, для этаких панков в душе, которые любят жизнь, любят веселиться, при этом клубам и пафосным ресторанам они предпочитают домашние вечеринки с близкими друзьями.

Я терпеть не могу вычурность. 
И хотя учусь в Италии, не являюсь поклонником таких брендов, как Dolce & Gabbana. Давайте скажем откровенно, есть во всем этом буйстве цвета, пайеток и страз какая-то цыганщина. Еще одна модная проблема, свойственная, кстати, и многим русским, – вещи с навязчивыми логотипами дорогих брендов. Это все равно что снять какую-нибудь уличную вывеску и повесить себе на грудь. Это дурной тон. Чаще всего брендоманией страдает молодежь, те, у кого пока нет собственного мнения, нет понимания, кто я такой и каково мое место в этом мире. Хотя взрослых любителей гротескного гламура тоже немало. В одном московском ателье Николаю Баскову изготовили пиджак с его портретом из страз на спине. Казалось бы, абсолютный китч, но вскоре к ним пришел мужчина и заказал себе такой же, только со своим портретом.

Состоявшийся, уверенный в себе человек никогда не станет повышать свою самооценку за счет внешнего эпатажа. Он будет носить качественную, возможно, даже дорогую одежду, но она не будет кричать о своей стоимости. Один мой знакомый итальянец, выходец из очень обеспеченной семьи, – настоящий модник, ежегодно спускающий на обновление гардероба около 100 тысяч евро. Но даже по его одежде невозможно определить, какого она бренда и насколько это дорого.

Стоит признать, вся модная индустрия вообще построена на нашем комплексе неполноценности. Мода – это иллюзия. Почему в рекламе нам показывают таких перфектных, идеально красивых людей? Нас как бы убеждают: купите эту вещь, и вы будете такими же прекрасными. 

Но что-то в мире моды все же меняется. Один из самых нашумевших в последнее время брендов Vetements несколько изменил правила игры. Вместо моделей они вывели на подиум обычных людей, таким образом, как бы опрокинув идею идеальности: никаких комплексов! в нашей одежде вы будете выглядеть так же, как эти симпатичные, но вполне обычные люди. 

Одежда, которую создаю я, – не про иллюзию. Она про настоящее, про то, что одеваться нужно не под чью-то диктовку, а так, как ощущаешь себя именно ты. Я и сам предпочитаю простые базовые вещи. Люблю черный цвет. Когда ежедневно занимаешься модой, хочется носить что-то нейтральное. А в институт довольно часто прихожу в костюме и галстуке – нестареющая классика. 


Черные стены и минимализм 

В Марангони я уже больше года, сейчас учусь на втором курсе. Все предметы, за исключением разве что шитья, мне сразу давались легко. Честно говоря, шить мне пока не очень нравится. Еще в Марангони строгая дисциплина. Если опоздал на 15 минут, считай, на паре тебя не было. И, конечно, поначалу было непросто с языком. Обучение у нас проходит на английском. Вместе со мной в группе учатся студенты из Европы, США и Китая, есть ребята из СНГ. Россиян совсем немного. Общаться с англоязычными однокурсниками было сложно, потому что это всегда сленг, это всегда сокращения, совсем не так, как нас учили в российской школе. Поэтому учить язык лучше заранее. 
 
Из-за проблем с языком некоторые студенты даже отсеялись в первый год. К примеру, из итальянской группы к нам, в англоязычную, перешел кореец. Его знаний итальянского для учебы не хватало. Но вскоре выяснилось, что и английского он толком не знал, а потому и уехал обратно в Корею. При этом, несмотря на языковой барьер, лично мне гораздо легче общаться с европейцами и американцами. У многих приезжающих в Италию русских, скажем так, слишком много пафоса и пока еще ничем не обоснованных амбиций.

Общежития как такового в Марангони нет, но студентам находят квартиры. Институт расположен в самом центре города, на Виа Монтенаполеоне, прямо напротив бутика Тома Форда. В среднем квартиру в Милане можно снять за 1–1,5 тысячи евро в месяц. Моя знакомая снимает квартиру с террасой в пяти минутах ходьбы от Дуомо за 1,5 тысячи евро. Но можно арендовать и комнату. Другой мой знакомый снимал комнату за пределами Милана за 500 евро. Его дом располагался прямо возле станции метро, и оттуда было легко добираться в любую точку. 

Кстати, некоторых студентов, впервые оказавшихся в Марангони, удивляют интерьеры института, выдержанные в минималистичном стиле: черные стены, много воздуха и света. Но лично мне такой минимализм очень близок, мне нравится работать в такой атмосфере. 
 
Перед поступлением я готовил серию эскизов и мотивационное письмо. Поступил вполне легко. За три года учебы каждый студент должен подготовить коллекцию из 42 вещей, включающую аксессуары и обувь. Из нее отшивается три образца, остальное – в эскизах. У каждого из нас есть портфолио, которое мы постепенно наполняем эскизами, образцами тканей, орнаментами. Эскизы я рисую от руки, после чего обрабатываю их в фотошопе. Преподаватели не могут что-то менять в наших работах, но могут подсказать, как их подкорректировать и улучшить. И это очень полезно. За первый год я научился рисовать так, как никогда не рисовал раньше. 

В конце последнего семестра нас ждет выпускной показ коллекций. Обычно для него отбирают работы 10 студентов. Нам сказали, что выпускные коллекции показывают в основном итальянские студенты, но посмотрим, как все сложится дальше. 


Пытаться снова и снова

С поиском будущей работы в Марангони не помогают, все зависит от нас самих. Было очень смешно, когда своим русским однокурсникам я рассказывал, как в очередной раз ходил в один магазин предлагать свою одежду. Они недоумевали: «Зачем? Ты же там уже был!» Но кто сказал, что пробовать нужно лишь раз? Надо прийти шесть, семь раз… Некоторые русские студенты, отучившись в Марангони и получив пару отказов, просто уезжают обратно домой, уверенные в том, что им здесь ничего не светит. Но зачем в таком случае тратить время и силы на учебу в Италии? 

Нужно пробовать снова и снова. Недаром многие известные бренды сегодня ищут молодых дизайнеров. Им нужна свежая кровь, новые яркие личности. Пару недель назад я разговаривал по телефону с Гошей Рубчинским, и он сказал мне: «Не думай о рекламе и о том, как продвигать свой бренд. Сделай что-то действительно стоящее, и тебя заметят без всяких усилий с твоей стороны». 

И хотя эта перспектива может показаться маловероятной, но, к примеру, с Гошей Рубчинским так и получилось. Его заметил Эдриан Джоффе, президент Comme des Garçons, и пригласил к сотрудничеству. Я лично знаком и с тем и с другим. Гоша – настоящий художник, очень талантливый, а Эдриан – блестящий менеджер, абсолютно бизнес-ориентированый, но очень легкий и открытый в общении. 

Сейчас я учусь, накапливаю знания и опыт, обрастаю связями, и в ближайшие годы планирую поработать где-нибудь в Европе. Где именно, пока не знаю. Но мир сегодня открыт, люди легко перемещаются между странами, и я уверен, что найду свое место.