Марк Коган: «Современные музыканты находятся в позиции полунищего, неуважаемого сталкера»

Марк Коган: «Современные музыканты находятся в позиции полунищего, неуважаемого сталкера»
12 мая 2016 г
Дирижер муниципального духового оркестра и художественный руководитель ансамбля еврейской музыки «Алия» Марк Коган объясняет, зачем будущим нефтяникам и газовщикам заниматься музыкой

– Марк Львович, мы хотели поговорить с вами о такой неочевидной по нынешним временам теме, как музыкальное образование. Если в СССР в музыкальные школы ходил почти каждый второй ребенок, то в последние годы музыкальное образование попросту выходит из моды. Все меньше детей мучают своих соседей гаммами. Как по-вашему, нужно ли вообще современному ребенку музыкальное образование в мире, где появилось так много новых возможностей?


– Если бы в музыкальные школы ходил каждый второй ребенок, сегодня мы жили бы в счастливой стране… Конечно, музыка нужна. Она ведь не только отвлекает от улицы и гаджетов, но и уводит ребенка в удивительный новый мир. Когда есть музыка, я растворяюсь во времени и пространстве, не чувствую, где нахожусь. Это волшебство заставляет забыть о рутине и пробуждает воображение. В 1960-х в музыкальном училище, где я учился, было много ребят из неблагополучных семей, особенно на духовом отделении. Но никаких криминальных наклонностей у людей, увлеченных музыкой, не проявлялось. Не помню ни одного криминального случая. А со временем многие из этих, по сути, беспризорников становились красой и гордостью советской музыки. И, к слову, советские музыканты, уезжавшие преподавать за рубеж – в Германию, Канаду, США, – увозили с собой лучшие традиции советской музыкальной школы и распространяли их по всему миру.


– Можно ли российское музыкальное образование, пусть и с некоторыми оговорками, назвать лучшим в мире?




– Лучшее в мире сегодня – японское образование. Взгляните на любой оркестр с мировым именем – Нью-Йоркский, Берлинский, Оркестр королевской оперы Ковент Гарден. Среди музыкантов много лиц азиатского типа. 90% из них – это японцы, 10% – малазийцы и китайцы. Кстати, японцы очень любят русскую музыку. В стране восходящего солнца работают многие мои коллеги. Япония впитала все лучшее, что было в советской школе, – системность знаний, академичный подход. Такого нет ни в Европе, ни в Америке. Разве что Джульярдская школа является исключением. Воспитанники этого американского вуза, одного из крупнейших в области искусства и музыки, заслуженно становятся звездами мировой величины. Но и российские музыканты по-прежнему востребованы во всем мире. Пользуются спросом наши струнники и пианисты. Наши певцы, особенно женские голоса, работают в лучших театрах. Нижегородец Николай Накаряков, к примеру, сейчас один из самых известных в мире трубачей. А педагог и скрипач Захар Брон, когда-то работавший в новосибирской консерватории, уже 20 лет как преподает в школе где-то под Мюнхеном, и учиться к нему едут со всего мира. Его ученики – Вадим Репин и Максим Венгеров – ярчайшие имена современной музыки. Наша проблема в том, что такие города, как, скажем, Новосибирск или Самара, не могут стать музыкальными центрами. Нет в провинции необходимых условий для музыкантов, потому мы и теряем таланты, Марк Коган: «Современные музыканты находятся в позиции полунищего, неуважаемого сталкера» проигрывая их столице и загранице.


– Марк Львович, а сами-то вы как учились музыке? Как вообще получилось, что вы стали мультиинструменталистом?


– Помню замечательную картинку из детства. Моя родная Кострома. Я, еще мальчишка-дошкольник, гуляю и вдруг слышу – играет духовой оркестр. Музыканты идут по улице, а за ними бегут дети и собаки. Я, естественно, присоединился! И навсегда запомнил, как сверкают на солнце тубы и басы, как захватывающе мощно они звучат, поддерживаемые мерными, ритмичными ударами барабанов и тарелок. Впечатление было настолько сильным, что, когда меня отправили в музыкальную школу, я выбрал самый большой инструмент, который только был в оркестре, – бас-тубу. И позже, когда меня спрашивали, почему я предпочел именно ее, отвечал: «Пожадничал в детстве». А вот мой первый опыт общения со скрипкой закончился драматично. Когда я возвращался с занятия по музыке, мама застукала меня в подъезде с папироской в зубах. Мне тогда не было и 10 лет. Скрипичный смычок тут же был сломан о мою стриженую голову. После этого инцидента случилась двухлетняя пауза. Потом я начал учиться игре на фортепиано, за ним последовали другие инструменты, потом была консерватория, работа в оркестре, ну а далее вы примерно представляете (улыбается).




– Предположим, человек искренне влюблен в музыку и его детское увлечение со временем вполне логично перетекает в профессию. Ну а что дальше? Сможет ли, скажем, рядовой музыкант оркестра сегодня достойно содержать себя и свою семью?


– Что говорить, зарплаты сейчас низкие и у музыкантов, и у музыкальных педагогов. Для сравнения, до революции обычный бас-тромбонист или солист оркестра оперного театра могли позволить себе пару выездов – зимой и летом, содержали немаленькую семью – жену и шестерых детей, вели хозяйство, а солист оперы – вокалист, вероятно, вообще как сыр в масле катался. А вот после 1917 года ни инструменталисты, ни вокалисты оказались не нужны, потому что профессионалы, знающие, думающие люди в принципе неудобны. К сожалению, эта система хамского отношения к человеку интеллектуального труда сохраняется до сих пор, и в XXI веке. Современные музыканты находятся в позиции полунищего, неуважаемого сталкера. Остается только надеяться, что наши дети переживут эту хамскую систему, недооценивающую познание и интеллект, что невежество будет побеждено. А выжить в любых условиях поможет как раз музыка. Я уверен, ей обязательно нужно обучаться, особенно если человек одарен и талантлив. Иногда родители отговаривают детей, отлучают их от музыки, направляя в другие, более выгодные сферы. А спустя 20-30 лет эти нефтяники и газовщики, бизнесмены и политики признаются мне: «Знаешь, я бы мог стать музыкантом и порой жалею, что не стал…» Но я убежден, что музыка остается с человеком навсегда, что она помогает ему, чем бы он ни занимался. Она учит, как добиваться поставленных целей, как открывать для себя неизведанные миры. Сначала ты только знакомишься с нотной грамотой, с трудом ее понимая. Затем пальчиком по одной нотке начинаешь складывать эти частицы в единое целое, и в какой-то момент перед тобой во всю свою мощь разворачивается волшебная удивительная картина, созданная композитором. Музыка – это терра инкогнита, территория счастья, необходимая, так или иначе, каждому из нас.


– Марк Львович, а себя вы считаете состоявшимся и состоятельным?


– Состоявшимся – надеюсь, что, да. А состоятельный ли я? Ну а много ли мне нужно? Я доволен всем, что имею. Ни о чем из ряда вон выходящем я никогда и не мечтал. Счастье, как вам сказать, заключается в том, что человек доволен собой. Чужого мне тоже не надо. Не нужен нам берег турецкий, и «Лексус» с загородным домом не так уж сильно мне нужен (улыбается). Я считаю, что все у меня в порядке.




Теги: Музыка, Духовой оркестр