Каждый из нас способен высечь искру, из которой разгорится костер

Каждый из нас способен высечь искру, из которой разгорится костер
12 декабря 2017 г
В биографии Эрин Калмз – номинация на Пулитцеровскую премию за освещение боснийского конфликта, журналистское расследование, положившее конец подпольному бизнесу по отлову китовых акул на Филиппинах, съемки сериала «Китовые войны» для Animal Planet и много чего еще. Известная активист, фотограф, режиссер и кинопродюсер ненадолго отвлеклась от спасения мира, чтобы пообщаться с «БГ».
Текст: Наталья Лукашкина 
 Фото: Erin Calmes, Ketafilms.com instagram: @Ketaonlocation, @ketafilms 

– Эрин, вся ваша карьера – иллюстрация непримиримой борьбы за справедливость. Но верите ли вы в то, что один человек действительно может изменить систему? 

 – Я верю, что каждый из нас способен своими действиями высечь ту искру, из которой разгорится костер. Создание фильмов – моя большая страсть. Я и сама не знаю, почему в свое время заинтересовалась проблемой убийства китовых акул. Я не биолог по образованию и тогда еще ничего об этом не знала. Но тема меня настолько затронула, что я последовала своей страсти и организовала расследование, которое в итоге привело к цепочке удивительных событий, по-своему изменивших мир. 
 
– Такие люди, как Джулиан Ассанж и Эдвард Сноуден, по-вашему, меняют своими действиями мир к лучшему? 

– Судя по тому, что я знаю об Эдварде Сноудене, могу предположить, что он действительно был искренен в своем порыве сказать о том, что, по его мнению, неправильно. Он хорошо образованный человек и должен был четко осознавать важность своего поступка, верить в него. Думаю, он тоже последовал за своей страстью. Пока, правда, мы не можем знать, к чему все это приведет. История очень сложная, и в ней еще не поставлена точка… Но интересно, что вы спросили об этом. Не так давно я обратилась к Эдварду Сноудену с предложением об интервью, он ответил отказом. Наверное, сейчас он очень осторожен.


   


– Почему он показался вам настолько интересным?

– Мне хотелось понять, что разожгло его костер. Как он решился на этот шаг? Как ощущал себя в тот самый день, когда разгласил информацию? Возможно, он, как обычно, пришел на службу и даже выпил кофе, а потом вся его жизнь изменилась… Одним словом, я продолжу свои попытки пообщаться с ним. 
 
– Одна девушка в «Китовых войнах» патетично говорила на камеру: «Что значит моя жизнь в сравнении с жизнью китов! Если нужно, я погибну за них». Что движет людьми, вступающими в организации вроде «Морских пастырей»? Они искренни в своем порыве или это такая новая форма тщеславия? 

 – Если бы все зависело только от меня, наверное, некоторых членов команды я бы снимать не стала (улыбается). Некоторые ребята действительно заходили слишком далеко в желании покрасоваться перед камерой. Но таковых были единицы. Капитан Пол Уотсон всегда очень тщательно отбирает команду. В подавляющем большинстве члены «Морских пастырей» – страстные, искренние, увлеченные своим делом люди. В нашей команде, к примеру, был человек, когда-то работавший в известном парке развлечений SeaWorld. Он занимался тем, что ездил в Азию отбирать для парка детенышей дельфинов, разлучая их с матерями, но затем полностью изменил свою жизнь и посвятил ее океану.
Капитан Пол Уотсон – бесконечно преданный своей миссии человек, очень умный и интересный. Он был сооснователем Гринпис, но, разочаровавшись в организации, где 90% собранных средств шло на бюрократию и лишь 10% – на реальные акции, создал «Морских пастырей». Меня часто пытаются подловить, задавая вопросы о нем в негативном ключе, подозревая его в двуличии и неискренности, но я отметаю всякую критику. Если вы изучите биографию Пола Уотсона, поймете, что с ранней юности он всегда следовал своим идеалам. Я видела, как смело он вел себя в самых непростых ситуациях. 
Да и я сама, отправляясь в путешествие, осознавала, что могу погибнуть или оказаться в тюрьме, хотя и не говорила этого на камеру. Однажды в противостоянии с японским китобойным судном мы оказались прижаты к айсбергу. Помните, как в «Титанике», когда корабль столкнулся с айсбергом, но пассажиры еще не понимали, что тонут. Это было очень опасно. Пришлось упаковать все жесткие диски с отснятым материалом и продолжить снимать столкновение. Я сказала своей команде: «Мы продолжаем работать и будем последними, кто покинет корабль, потому что история должна быть рассказана». 
 
– Что стало для вас самым серьезным испытанием, когда вы возглавили съемочную команду «Китовых войн» и ушли в океан на три месяца?

– О, это хороший вопрос. Помимо того что у нас возникало немало технических сложностей с оборудованием, – в Антарктике нужно постоянно оберегать его от переохлаждения и запотевания из-за перепада температур, – по итогам судебных разбирательств американцам, входящим в «Морских пастырей», теперь запрещалось приближаться к японским китобойным судам ближе чем на 500 метров. По возвращении в порт мы все рисковали оказаться в тюрьме. Поэтому часть команды «Морских пастырей» и съемочной группы приняла решение отказаться от участия в кампании. Я лишилась сразу нескольких профессионалов, между тем нам предстояло вести съемку практически 24 часа в сутки. Кроме того, Пол Уотсон также был вынужден сложить с себя полномочия капитана и передать их гражданину Австралии. С политической точки зрения это был интересный момент. 
Ну а самой большой сложностью лично для меня стала невозможность загружать отснятые видео в Интернет из-за контракта с Discovery Channel. Японские суда, нарушая судебный запрет, подходили к кораблям «Морских пастырей» слишком близко, выкладывали эти видео на YouTube и подавали все так, будто это мы, а не они пренебрегали законом и вели себя агрессивно. Однажды нам пришлось противостоять китобойным судам в течение нескольких дней. Японцы бросали в нас световые бомбы, поливали из водяных пушек, пытались затопить машинное отделение, но мы не могли рассказать об этом миру. Более того, часть отснятого материала до сих пор так никто и не увидел, о чем я очень сожалею, ведь, несмотря на все трудности, мы проделали отличную работу и сняли качественный контент. Сейчас эти видео используются в суде, чтобы доказать, что именно «Морские пастыри» подверглись нападению со стороны японцев. Но в целом это был удивительный опыт. Несколько месяцев провести в океане, стать частью такой большой истории – в итоге нам удалось спасти 932 кита – это потрясающе. 


  


– Нередко «Морских пастырей», впрочем, как и Гринпис, критикуют за неоправданно жесткие методы борьбы. «Пастыри» якобы даже топили японские китобойные суда. Не кажется ли вам, что борцы за справедливость сами порой переходят тонкую черту, отделяющую добро от зла? 


– Я не являюсь представителем «Морских пастырей» и не могу говорить от их имени, но они совершенно точно никогда не топили японские корабли. Все, что они делали, это пытались преградить путь китобойным судам, чтобы те не могли вонзить гарпун в кита или подойти к танкеру-заправщику. 
На самом деле сейчас нас должны волновать другие вопросы: почему японцы продолжают убивать сотни китов? почему эти убийства они продолжают называть научным исследованием, хотя исследований у них всего на 10 страниц текста? что станет с ремеслом гарпунщика, которое в Японии веками передавалось из поколения в поколение?.. 
К сожалению, из истории США мы знаем слишком много примеров того, как люди истребляли друг друга в борьбе за новые земли. Так почему бы нам не начать борьбу за сохранение Земли и ее ресурсов?

– Наверняка вы еще и вегетарианка? 

– Нет, но я придерживаюсь принципов сознательного потребления. Человек может называть себя вегетарианцем, но носить кожаную обувь или покупать органическую брюссельскую капусту, которую везли к нему через океан на грузовом судне, на что ушло миллион галлонов дизеля. Да и производство сои, базового элемента многих веганских продуктов, оказывает столь же пагубное воздействие на экологию планеты, как и вырубка леса. Думаю, куда важнее не столько отказаться от мяса, сколько проявлять аккуратность и осознанность в выборе продуктов питания.

– Эрин, и не могу не спросить о том расследовании нелегального бизнеса по отлову китовых акул, которое чуть ли не жизнь целой страны изменило.

– Тогда я как раз завершала очередной фотопроект на Филиппинах и собиралась возвращаться в США. В ночь перед отъездом я остановилась переночевать в одной деревушке, где случайно увидела фотографию китовой акулы. Местный житель объяснил мне, что рыбаки здесь занимаются отловом китовых акул, и предложил своими глазами увидеть шесть гигантских рыб, которых только что вытащили на берег. Увиденное меня поразило. Я решила собрать съемочную группу и начать собственное расследование, которое вылилось в целый документальный фильм со знаменитым Уильямом Шетнером в главной роли.
Правда, проследить цепочку от бедной рыбацкой деревушки до дорогих ресторанов с морскими деликатесами где-нибудь в Сингапуре оказалось крайне сложно. Долгое время я не могла найти заказчиков и экспортеров, когда же вышла на одну компанию в Маниле, они наотрез отказались с нами общаться. Казалось, перед нами захлопывались все двери! Наконец расследование привело меня в один из самых дорогих ресторанов Тайваня. Владелец ресторана с гордостью продемонстрировал нам процесс приготовления супа из плавников китовых акул и позволил снять работу шеф-повара на камеру. Тарелка такого супа, кстати, стоила 1 500 долл. 
Но самым примечательным в этой истории было то, что наше расследование всколыхнуло огромную волну интереса к теме массового убийства китовых акул. Ранее в мировой прессе она практически не поднималась. И случилось это во многом благодаря политическому контексту, в который мы невольно оказались втянуты. На Филиппинах в то время шла предвыборная кампания, и борьбу за сохранение китовых акул кандидаты в президенты попросту использовали в своих целях. Для нас организовывались громкие пресс-конференции, первые полосы газет пестрели заголовками о нашем расследовании, кандидат Рут де Лара-Гингона в разговоре со мной отмечала, как важно спасать китов, даже не понимая разницы между китами и китовыми акулами. Этакий политический футбол. И в итоге однажды утром, подняв свежую газету у дверей своего гостиничного номера, я с удивлением прочла: «Президент Рамос подписал указ о полном запрете отлова китовых акул и скатов». Так или иначе, но цель был достигнута. Мы победили. 
А рыбакам той деревушки была предложена альтернативная форма заработка. Теперь они могли помечать китовых акул и фотографировать их для научных исследований за те же деньги. Они вошли в ассоциацию Whale Shark Spotters Association. 

– Насколько важно образование для представителей творческих профессий (фотографов, режиссеров, журналистов)? 

– Все мы часть чего-то большего. Лично я убеждена, что образование и доступ к информации имеют критически важное значение. Независимо от того, на каком языке мы говорим и в какой культуре живем, способность понимать происходящее в своем городе, стране и мире – это основа нашей осознанности и интеллектуальной деятельности. 
Я и сама очень люблю преподавать! И хотя я запечатлеваю реальность как фотограф, режиссер и журналист, больше всего мне нравится говорить с аудиторией напрямую. В школах и на других публичных платформах я с радостью делюсь своим опытом, рассказывая о том, чем занимаюсь. 





– Каким будет ваш следующий проект?

– Сейчас я работаю над 6-серийным проектом Nature Crimes, которой расскажет об основных проблемах экологии и способах их решения. С некоторой долей сарказма мы признаем, что сами являемся частью проблемы. При этом я хочу показать, что решения не обязательно должны быть такими дорогостоящими и масштабными, как те же «Китовые войны». Иногда достаточно небольших, но грамотных усилий. Например, в номере московского отеля, где я останавливалась, три раза в день обновляли питьевую воду. Даже если бутылки оставались нетронутыми, все равно появлялась новая партия воды. В итоге в моей комнате скопилось 15 пластиковых бутылок с водой. Это непозволительное расточительство. Куда правильнее было бы использовать стеклянные бутылки и раздавать их более экономно. 
Вместе с тем я вижу, что сейчас в России, особенно среди миллениалов, появляется все больше интереса к вопросам защиты окружающей среды. На моих мастер-классах молодые россияне сами выявляют существующие экологические проблемы, обеспокоены ими и готовы над ними работать. Поэтому давайте об этом говорить.