Георгиос Касулидис: «“Второго Кипра” не существует»

Георгиос Касулидис: «“Второго Кипра” не существует»
12 августа 2016 г
Получив назначение в Москву сразу после коллапса кипрской экономики, посол республики Кипр в РФ Георгиос Касулидис за три года проделал серьезную работу по налаживанию омрачившихся было отношений между Никосией и Москвой. Позади ли все самое страшное, и почему в море экономических тревог и суеты Кипр остается для русских оплотом стабильности и покоя, он объяснил в интервью «БГ».


Господин Касулидис, Республика Кипр сейчас активно идет навстречу России, открывает здесь консульства, поддерживает нас в спорных международных вопросах, и это в то время, когда на Западе русские не пользуются популярностью. Почему вы действуете таким образом? И не опасаетесь ли политических последствий?


– Во время недавнего визита Министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова мы узнали, что были обнаружены документы о первом путешествии русского монаха на Кипр около тысячи лет назад. Эта новость вызвала у нас огромный интерес. Сейчас мы пытаемся установить точную дату этого события, чтобы организовать торжественные мероприятия в честь тысячелетия российско-кипрских отношений… Знаете ли вы девиз британского Министерства иностранных дел и по делам Содружества? Он звучит так: «У нас нет друзей, у нас нет врагов, у нас есть только интересы». В этих словах – весь цинизм Британии. У киприотов друзья есть, и Россию мы считаем братской страной. Существует тысяча причин действовать так, как действуем мы. Мы опираемся на свои принципы и гордимся тем, что одними из первых встали на защиту России, что поддерживаем более объективный взгляд на украинский кризис. И эта наша позиция в Евросоюзе становится все более прочной.


– Кипр восстанавливается после финансового кризиса 2013 года, от которого пострадало и немало россиян. Российские вкладчики ваших банков понесли серьезные убытки, а налог на депозиты, удержанный со всех кипрских счетов в 2013, и вовсе был воспринят многими как конфискация вкладов. Удастся ли Кипру вновь завоевать доверие вкладчиков со всего мира и зарекомендовать себя надежной финансовой зоной?


– Я очень хорошо понимаю эмоции российских вкладчиков, потому что для киприотов это было столь же болезненно, если не более того. Люди теряли накопления всей жизни, страховые средства для детей-сирот, деньги на срочную операцию. Как послу мне пришлось прибыть в Москву сразу после экономического кризиса, и, поверьте, было очень непросто выслушивать эти эмоциональные обвинения. А иногда меня даже приглашали на семинары на тему «Как перевести ваши вклады на Кипре под нашу юрисдикцию», организованные другими странами – членами ЕС. Приятного мало. Многие россияне в то время начали искать «второй Кипр», задумываться о переносе регистрации бизнеса. Если бы в 2013 Россия ввела мораторий на туристические поездки на Кипр, боюсь, наша экономика могла бы рухнуть. Однако этого не произошло. Конечно, нам не под силу отменить то, что произошло в 2013, но уже сейчас мы видим, что второго Кипра не существует и что, несмотря на случившуюся катастрофу, это одно из наиболее безопасных для инвестирования и ведения бизнеса мест. А кроме того, мы остаемся еще одним из самых надежных и безопасных для россиян туристических направлений.




– По мнению некоторых экспертов, ЕС гораздо охотнее и быстрее пошел бы на помощь Кипру, не будь на счетах кипрских банков столько российских денег. Не осложнили ли тесные связи с Россией и без того непростую для Кипра задачу выхода из кризиса?


– Ни с одной европейской страной не обошлись так сурово, как с Кипром. Удержания, которые были сделаны на счетах двух крупнейших банков нашей страны, – это беспрецедентная мера, очень болезненный шаг, последствия которого ощущаются до сих пор. Между тем, мы видим, что происходит на международном уровне, какие суровые штрафы наложены на некоторые крупнейшие и уважаемые банки мира. И это еще раз доказывает, что риторика, направленная против кипрской банковской системы, была преувеличенной и не соответствовала истине. Я вовсе не утверждаю, что в случившемся нет вины наших банков. Мне лишь хотелось бы, чтобы европейские институты научились предотвращать кризисы, а не собирать обломки после них. Мы усвоили наш урок. Самим себе и своим друзьям мы пообещали: больше такого не повторится. И происходящее сегодня быстрое восстановление системы – еще одно доказательство устойчивости Кипра. К слову, за последние три года большинство средств, инвестированных в Кипр (я говорю о реальных капиталовложениях, а не об инвестициях в хедж-фонды, чьей целью являются быстрые деньги), – это российские деньги. Не думаю, что это простое совпадение.


– Что же, по вашему мнению, стало причиной кризиса? Кто-то вот рассуждает о вступлении Кипра в ЕС как об исторической ошибке…


– Знаете, легко винить в своих бедах других. Я же верю, что начинать нужно с изменения самих себя. Как я уже отмечал, мы недовольны многими всплывшими подробностями. Недовольны тем, как управлялись наши банки, недовольны честностью людей, стоящих в их главе, а также теми, кто так неэффективно обеспечивал контроль над всеми процессами. Вступление в ЕС было историческим решением и, полагаю, верным для Кипра. Но очевидно, что Еврозона не была достаточно зрелой для того, чтобы работать с такой сложной системой. Через Кипр проходили большие деньги, что само по себе неплохо, но наши институты оказались не готовы к этой нагрузке. Евросоюз – многосторонняя система, которая будет настолько эффективной, насколько позволят ей страны-участницы. Следовательно, сделать ее эффективной – наша задача.


– Можно ли утверждать, что худшее позади и что Кипр успешно исцеляется от последствий кризиса?


– Возвращаясь мысленно в 2013 год, я могу с уверенностью сказать, что худшее позади, даже если нашей стране предстоит пройти еще долгий путь к полному восстановлению, а киприотам – к обретению уверенности. Банковский кризис ударил не только по Кипру. Теперь мы знаем, что потерпеть фиаско могут даже самые уважаемые организации. Но кризис – это всегда большие возможности, и я убежден, что Кипр сейчас – целая страна возможностей. Для консервативно настроенных инвесторов, к примеру, есть рынок недвижимости и множество новых объектов. Многие россияне задумываются не только о постоянном или временном доме, но также инвестируют в местные гостиницы, офисные и жилые комплексы. Появились хорошие возможности в сфере приватизации портов, телекоммуникаций и систем электроснабжения. А еще не забывайте про кипрские морские пристани, технопарки и казино. Все это высокодоходные, твердые инвестиции. Восстанавливается и доверие к правительственным бондам. Все сильнее становится банковский сектор.




– Русские, живущие на Кипре, кто они? Это богатые люди или представители среднего класса?


– На Кипре проживает от 30 до 40 тысяч россиян. Это обычные люди, живущие обычной жизнью, активные члены общества. Чаще всего они работают в сфере российских интересов на Кипре, в области туризма, бизнеса и инвестиций. Еще есть группа людей, владеющих на Кипре вторым домом и приезжающих сюда в отпуск. К слову, наше правительство ввело определенные льготы для стимулирования инвестиций в недвижимость. К тому же и цены сейчас в сравнении с докризисными временами вполне разумные.


– Господин посол, уже столько лет Кипр пребывает в разделенном состоянии, и плохо от этого всем. Почему же на референдуме 2004 года 65% жителей Северного Кипра поддержали план Кофи Аннана, а 75% греческих киприотов отвергли идею объединения? Возможного решения проблемы Северного Кипра на данный момент вы не видите?


– К сожалению, уже 41 год многие воспринимают кипрскую проблему именно как проблему Северного Кипра, на самом же деле нужно говорить о вторжения и оккупации. Десятилетиями мы живем в состоянии замороженного конфликта, довлеющего над нашими жизнями. При всем уважении к заданному вами вопросу о плане Аннана (замечу, что киприоты этот план не разрабатывали), сама его постановка неверна. Греческие киприоты не «отвергли объединение». Если бы план Аннана был принят, турецкие войска остались бы на нашей территории навечно, пребывание нелегальных переселенцев было бы узаконено, а вопросы прав человека, возвращения беженцев и возврата собственности законным владельцам не были бы решены. План Аннана отвечал потребностям Турции, а не Кипра и его жителей. Своим решением греческие киприоты спасли Кипр. С уважением отношусь к позиции турецких киприотов. Думаю, они рассматривали этот план как возможность снова получить международный статус. Увы, но киприотам никогда не дают самостоятельно выбрать свою судьбу.


– Еще одна проблемная зона – Сирия, находящаяся в опасной близости от Кипра. Влияет ли такое соседство на жизнь острова?


– Да, Сирия находится совсем близко от Кипра. Исторически у нас сложились дружеские отношения с ней, и потому происходящее там не только нас беспокоит, но и печалит. Будучи страной, в которой также сосуществуют разные культуры и религии, мы с ужасом наблюдаем варварское истребление людей, культурного наследия и христианских памятников в том самом регионе, где Христианство зародилось. Небольшой поток сирийских беженцев действительно прибывает на Кипр, но предпочтительным пунктом назначения мы для них не являемся. Поскольку Кипр – остров и пока еще не полноправный член Шенгенского соглашения, им сложно воспользоваться как перевалочным пунктом на пути к северным странам – Германии и Скандинавии. 




– Господин Касулидис, а сами вы родились на Кипре? Ваше детство прошло на острове?


– Да, я родился в ныне оккупированной части Кипра, в деревне, где жили несколько поколений моих предков. С детством у меня связано много счастливых воспоминаний, ярких, как вспышки. Например, счастье того дня, когда родились мои братья-близнецы. Или волшебные дни праздников: Рождество, Новый год и Богоявление. Мы верили, что в канун Нового года Святой Василий (это наш Дед Мороз) разносит детям дары, а по земле в это время бродят маленькие черти, которых нужно задабривать сладостями и колбасками. Но больше всего нам нравился праздник Богоявления, на Кипре он отмечается 6 января. В этот день священник обходил все дома и кропил их святой водой, а мы шли рядом, пели песни, и нам дарили сладости. А вот самым печальным событием моего детства стало, конечно, 15 июля 1974 года, когда радио вдруг замолчало, потом через несколько минут заработало, и мы услышали о военном перевороте. Мы покидали деревню среди последних, когда нашим жизням уже угрожала опасность, а турецкая армия была совсем близко. Помню, меня не оставляло ощущение, что больше я сюда не вернусь. Перед тем, как уехать, я стоял возле церкви и слушал тишину. И трагедия эта не закончилась до сих пор.


– У вас есть свое собственное любимое место на Кипре?


– Я крепко привязан к месту, которое называется Пиргос Тиллириас. Считаю его невероятно красивым. Оно находится на территории Залива Морфу и контролируется Республикой Кипр. Из-за оккупации оно оказалось изолированным и до него непросто добраться. Правда, сейчас это можно сделать через оккупированную часть острова. Я служил там в армии. У этого места идеальное расположение, между морем и горным массивом Троодос. Самый лучший климат, самые вкусные фрукты (особенно инжир!), красивые пляжи и милые люди. А еще это часть моей молодости.


– А о России каким было ваше первое впечатление?


– В Россию я приехал в июле 2013, сразу после коллапса кипрской экономики. Помню свои смешанные чувства от работы в великой стране и необходимости залечивать раны, нанесенные кризисом. То был дождливый месяц, но я с восторгом открыл для себя красоту Москвы, ее музеев, архитектуры и многоцветной жизни. С наслаждением ходил по улицам моей любимой книги «Мастер и Маргарита». В России я чувствую себя как дома. У киприотов гораздо больше общего с русскими, чем с континентальными европейцами. Я понимаю русских и легко приспосабливаюсь к их менталитету. Правда, русские зимы даются мне непросто. И я говорю не о морозах и снеге, а о тех долгих месяцах, когда солнце и голубое небо исчезают, а темнеть начинает очень рано. Это всем дается непросто, но представьте, каково человеку, родившемуся на острове света! Но в целом мое пребывание в России – это интереснейшее время, полное кризисов и неожиданных поворотов. Так или иначе, я очень горд: несмотря на все сложности, мы многое наверстали и укрепили доверие между нашими странами. Этот процесс еще не закончен, но я полон оптимизма по поводу второй тысячи лет наших взаимоотношений.




Теги: Кипр